Он снял перец, ракушку и унитаз — и все это стало шедеврами: история фотографа Эдварда Уэстона

В 1930 году Уэстон 4 дня фотографировал один перец — менял свет, фон, угол. Потом поместил его в жестяную воронку и получил то, что искал. Этот снимок сегодня уходит на аукционах за миллион долларов. Американский фотограф Эдвард Уэстон снимал унитазы, раковины и капустные листья — и каждый раз это становилось событием. Он умел смотреть на обыденные вещи так, чтобы видеть в них форму, архитектуру и жизнь. (Осторожно! Обнажённая натура.)

Камера в 16 лет и студия в Гленделе

Эдвард Генри Уэстон родился 24 марта 1886 года в Хайленд-Парке, штат Иллинойс. В 16 лет отец подарил ему камеру Kodak Bull’s-Eye. С ней юный Уэстон бродил по чикагским паркам и снимал тётину ферму — первые кадры, которые никто не видел, но которые всё изменили.

Обнажённая на песке. Серия в Океано, штат Калифорния, 1935 год

Увлечение быстро переросло в профессию. К 1911 году Уэстон открыл портретную студию в Гленделе, Калифорния. Ранние работы выполнены в стиле пикториализма: мягкий фокус, размытые контуры, снимки, похожие на импрессионистские полотна. Портреты и пейзажи хорошо продавались. Клиенты были довольны — но Уэстон чувствовал, что занимается не своим делом.

Наутилус. 1927 год — раковина как архитектурная форма, один из символов прямой фотографии

Мексика и прямая фотография

Перелом случился в начале 1920-х. Уэстон бросил семью — жену и 4 сыновей — и вместе с молодой ассистенткой Тиной Модотти уехал в Мексику. Там познакомился с художником Диего Риверой и кругом мексиканских модернистов. Под палящим солнцем Уэстон переосмыслил всё, что знал о фотографии.

Чарис Уилсон, Санта-Моника. 1930 год

Он понял: сила снимка — не в манипуляции эмоциями, а в том, что камера фиксирует реальность с беспощадной точностью. Никакой ретуши. Никаких постановок. Только предмет — и свет, который обнажает его сущность. В 1932 году Уэстон вместе с Анселем Адамсом основал группу f/64 — объединение фотографов, принципиально работавших с максимально закрытой диафрагмой. Это давало максимальную глубину резкости и детализацию. Манифест был прост: снимок должен быть честным.

Дюны Океано. 1936 год

Унитаз, раковина и перец

Именно в Мексике Уэстон сделал самые скандальные и известные работы. В 1925 году он сфотографировал фарфоровый унитаз и отправил снимок под названием «Экскусадо» на выставку. Скандал был громкий — но кадр вошёл в историю как прорыв «прямой фотографии».

Экскусадо. 1925 год — снимок фарфорового унитаза, который вызвал скандал и вошёл в историю фотографии

Уэстон снимал морские раковины («Наутилус», 1927), камни из пустыни Мохаве, деревья, капустные листья. Он также снимал обнажённые портреты своих возлюбленных и знакомых. Его принцип звучал так: «Сфотографировать камень, пусть он будет похож на камень — но будет чем-то большим». Обыденное в его руках становилось скульптурой.

Колени, 1927

«Перец № 30»: 4 дня ради одного кадра

«Перец № 30» (1930) — вершина метода Уэстона. Он снимал один перец 4 дня: менял свет, фон, угол. Всё изменила жестяная воронка: перец в ней превратился в антропоморфное существо — замершее, почти живое. Глянцевая кожа, изгибы, напоминающие мускулистую спину атлета. Перед зрителем больше не овощ, а чистая форма.

Перец № 30. 1930 год — Уэстон снимал 4 дня, пока не нашёл идеальный ракурс в жестяной воронке

Уэстон не искал символов. Перец оставался перцем — просто «перцем, который больше, чем перец». Если смотреть на предмет достаточно долго и внимательно, он раскрывает внутреннюю геометрию. Обыденное становится сакральным — без единого лишнего слова и без единой лишней тени.

Руки, Мексика, 1924

Череп и скала. 1931 год

Стипендия Гуггенхайма и вечная нехватка денег

В 1937 году Уэстон стал первым фотографом в истории, получившим стипендию Гуггенхайма. Вскоре он получил её во второй раз. За 2 года экспедиций по западным штатам США он создал около 1400 негативов.

Горшки Оахака, Мексика. 1926 год

Уэстон хорошо зарабатывал, но деньги не держались. После каждой премии или гонорара он срывался в новую экспедицию. Возвращался с пустыми карманами и полными ящиками негативов. Снова брался за нелюбимую коммерческую съёмку — портреты на заказ, открытки для туристов. Чуть налаживалось — и снова исчезал.

Разрезанный лук, 1930 год

Плавающая обнажённая. 1939 год

Можжевельник, озеро Теная. 1937 год — снято во время экспедиции по стипендии Гуггенхайма

Последний снимок и 830 отпечатков

В 1946 году у Уэстона появились первые симптомы болезни Паркинсона. В 1948-м он сделал последний снимок — у мыса Пойнт-Лобос в Калифорнии. Следующие 10 лет не мог держать камеру в руках.

Джонни. 1944 год

Но работа не остановилась. Вместе с сыновьями Уэстон отобрал и напечатал 830 лучших негативов — так появились «Проектные отпечатки», его последнее художественное завещание. Жил он предельно просто: небольшой дом на мысе Пойнт-Лобос, старая широкоформатная камера, естественное освещение. Сам проявлял плёнки, сам делал контактные отпечатки. Для него фотография оставалась медитацией — способом синхронизировать дыхание с ритмом океана и текстурой прибрежных скал.

Зимняя идиллия. 1945 год

Эдвард Уэстон

Лист капусты. 1931 год

Гражданская оборона. 1942 год

Яйца и слайсер, 1930-1950-е

Обнажённая. 1925 год

1 января 1958 года Эдвард Уэстон умер. Его работы уходят на аукционах за миллион долларов. А перец, раковина и унитаз так и остались в истории — предметами, которые один человек сумел увидеть иначе.

Эдвард Уэстон в молодости

Творчество Уэстона часто называют «поэзией объективности», где камера выступает не инструментом искажения, а микроскопом для души. А как вы считаете, способен ли современный человек, привыкший к бесконечному потоку ярких и обработанных фильтрами цифровых снимков, разглядеть истинную красоту в простом овоще или бытовом предмете, как это делал великий мастер?

Смотрите также — Лола Альварес Браво — мексиканская фотография в женских руках

Источник: bigpicture.ru