За рамками канонов: Виктор Крапошин — художник с хулиганским характером
Чтобы стать известным художником, Виктор Крапошин бросил два престижных художественных учебных заведения, работал сторожем и карикатуристом в советских газетах. Звучит как история неудачника — но именно так формировался один из самых самобытных живописцев России. Его картины сравнивают с прозой Венедикта Ерофеева: тот же советский абсурд, та же горькая ирония, та же неудобная правда о человеке.
От престижного училища к подпольным выставкам
Виктор Сидорович Крапошин родился 15 декабря 1952 года в Москве в семье банковских служащих. Родители ждали, что сын выберет надёжную профессию — экономиста или юриста. Но мальчик с детства рисовал и твёрдо знал: станет художником. При этом уличная жизнь привлекала его не меньше, чем карандаши. Юный Крапошин водился с дворовой шпаной — и, судя по всему, именно это сформировало его особый, «хулиганистый» взгляд на мир.
«Гармонист» — типаж из советского двора, написанный с иронией и теплотой
В 1965 году Крапошин поступил в Московскую среднюю художественную школу имени Сурикова — одно из самых престижных художественных учебных заведений страны. Не доучился: бросил в 1967-м. Потом поступил в Московское государственное художественное училище памяти 1905 года и снова ушёл — в 1970-м, так и не получив диплома. Отсутствие профильного образования его не беспокоило. В официальном советском искусстве с его жёсткими канонами и обязательным соцреализмом Крапошин себя не видел.
«Сон» — одна из работ, где реальность Крапошина плавно перетекает в фантасмагорию
Молодой художник погрузился в мир андеграундного творчества. Первую картину он показал публике в 1972 году — самому себе в свидетели он тогда взял двадцатилетний возраст и полную неизвестность.
«С 1972 года и до сего времени не оставляю любимого рисования и живописи», — говорит он сам.
Долгие годы Крапошин показывал работы на квартирных выставках неофициального искусства — именно так нонконформисты обходили советскую цензуру.
Карикатурист, сторож, сценограф
Как и многим непризнанным художникам эпохи, Крапошину нужно было работать — иначе государство могло обвинить его в тунеядстве. С 1970 года он служил промышленным графиком в конструкторском бюро на заводе. С 1973-го — сценографом в Московском театре имени Ленинского комсомола. Одно время работал сторожем.
«Проходной двор» — московский пейзаж, в котором узнаёшь тысячи похожих мест
В 1975–1980 годах Крапошин параллельно занимался карикатурой: его рисунки выходили в «Неделе», «Московском комсомольце», «Moscow News», «Смене» и других изданиях. Делал агитационные плакаты. Это был редкий случай, когда художник-нонконформист мог публично показывать свою графику — пусть и в жанре, который власти считали безопасным.
«Космокачели» — советский двор уходит в космос: буквально и метафорически
Всё свободное время Крапошин посвящал живописи. Опыт газетной карикатуры не прошёл бесследно: он научил художника концентрировать смысл в одном образе, работать с абсурдом и выжимать максимум из минимума деталей. Этот навык потом будет виден в каждой его картине.
Народное признание
Открыто показывать свои работы Крапошин смог только в годы Перестройки. Когда цензурные ограничения ослабли, у художника сразу появилось немало поклонников. Он наконец смог полностью сосредоточиться на живописи — и получать от этого не только удовольствие, но и доход.
«У озера» (1992, картон, масло) — редкая лирическая нота в творчестве Крапошина
Крапошин не привязан ни к одному художественному направлению. В его полотнах переплетаются реализм, символизм, сюрреализм и наивное искусство. Он освоил акварель, масло, пастель и акрил — в каждой технике нашёл что-то своё. Сам художник говорит об этом просто:
«Мне нравится сделанность и разумное соотношение цвета и линии, без теней».
«Лунный луч» — в этой работе Крапошин особенно близок к поэтическому символизму
Критики замечают в его живописи постмодернистское цитирование: в одной картине можно встретить отсылки к Брейгелю и Босху, к сюрреализму и метафизической живописи 1920–30-х годов. Колористически работы Крапошина нередко напоминают раннее Возрождение. При этом его персонажи — всегда очень конкретные, узнаваемые типажи из советской и постсоветской жизни, помещённые в непривычный, порой абсурдный контекст.
Юмор от тонкого до чёрного
Зрители и критики выделяют у Крапошина особое чувство юмора — от тонкой иронии до мрачного сарказма. Его работы нередко сравнивают с прозой Венедикта Ерофеева: так же, как тот в поэме «Москва — Петушки» (1969) передавал трагизм и абсурд советской действительности словом, Крапошин делает то же самое кистью.
«Юнолюбы» — ирония над романтикой, поданная без злобы, но с точным прицелом
«Автобус» — город здесь — часть транспорта и наоборот, и в этом весь Крапошин
«Прогулка с улиткой» — абсурд как норма жизни в интерпретации художника
Художник умеет взять частный эпизод и довести его до степени типического явления. Работы остроумны и фантасмагоричны — они как будто приглашают зрителя стать соавтором смысла. Картина ставит перед тобой ситуацию, выходящую за рамки привычного, — и оставляет пространство для собственной интерпретации.
Галерея советских типажей
«Драчуны» — сцена, которую Крапошин превращает в маленькую трагикомедию
«Плюющий» — частный жест, доведённый до уровня общественного явления
«Прогресс» — сатира на реальность с горьким послевкусием
Особую силу имеет картина «Трапеза»: за столом сидит компания, где каждый занят своим — кто-то разговаривает, кто-то ест, кто-то уже спит, уронив голову на стол, маленький ребёнок предоставлен сам себе. Поминки это или гулянка — художник не уточняет. Он просто фиксирует парадокс обыденной жизни, не давая оценок.
«В песочнице» (2017, холст, масло) — детское и взрослое существуют в разных мирах
Портреты и зарисовки
«Курильщик» — портрет без прикрас, но и без осуждения
«Курепляшущие» — слово придуманное, сцена абсолютно реальная
«Гороавтожанка» — ещё одно авторское слово-гибрид для явления без названия
«На лавке у подъезда» (2018, холст, акрил) — вечный сюжет, вечные люди
Виктор Крапошин прошёл путь от подпольных квартирных выставок до признания широкой публики — и при этом не изменил себе ни в одной детали. Его картины — смесь иронии, абсурда и глубокой человеческой правды. Так же, как у петербургского художника Дмитрия Локтионова: оба видят в повседневности то, что большинство не замечает. А как вы думаете — может ли художник без академического диплома достичь такой же выразительности и признания, как Крапошин?
Смотрите также — Жизнь, как она есть, на трогательных картинах Валентина Губарева
Источник: bigpicture.ru